В актёрской среде громкие высказывания случаются нередко, но когда слово берёт Александр Михайлов, разговор обычно приобретает особенно жёсткий оттенок. Народный артист вновь поднял тему, которую давно обсуждают за кулисами: где заканчивается профессиональная свобода и начинается ответственность, а также во что сегодня превращаются театр и кино.
На этот раз под удар его критики попали Константин Хабенский и Михаил Пореченков — артисты, которых зрители уже давно воспринимают как заметные фигуры российского кинематографа.
Но прямота Михайлова вызвала неоднозначную реакцию. Одни увидели в его словах честность и принципиальность, другие решили, что актёр высказался слишком резко. Так что же стало причиной этого спора и почему обсуждение до сих пор не стихает?
В актёрской профессии есть негласная традиция — не выносить критику коллег на публику. Сегодня вы можете вместе работать на съёмках, завтра встретиться в новом проекте или рекламной кампании, поэтому многие предпочитают сохранять спокойный нейтралитет и демонстрировать дружелюбие перед камерами. Однако Александр Михайлов, судя по всему, не привык подстраиваться под такие правила.
Звезда легендарных картин «Любовь и голуби» и «Мужики!» в свои 81 год давно не боится говорить открыто и прямо называть то, что считает неправильным.
Он уже не раз отмечал, что актёрская профессия, по его мнению, изменилась далеко не в лучшую сторону. Но на этот раз его слова прозвучали особенно резко — без намёков, осторожных формулировок и дипломатичных обходных фраз, прямо с упоминанием фамилий. Именно это и вызвало такую бурную реакцию: многие услышали то, о чём в творческой среде обычно предпочитают говорить шёпотом.
Чтобы понять, откуда у Михайлова такая жёсткая позиция, стоит вспомнить его биографию. Он не вышел из богемной среды и не начинал путь с элитных театральных школ. В юности ему довелось работать мотористом на рыболовецком судне в Тихом океане — в месте, где нет пространства для игры, фальши и красивых масок. Морская жизнь быстро учит простой истине: либо ты остаёшься настоящим, либо долго не выдерживаешь.
Этот жизненный опыт он во многом перенёс и в актёрскую профессию. Поэтому его персонажи на экране всегда казались зрителю живыми, понятными и близкими — в них не было искусственности, которая мешает поверить герою.
Особое место в судьбе Михайлова занимала дружба с Михаилом Евдокимовым. Их сблизили похожая простая закалка, народный характер и общее понимание чести. Михайлов неоднократно говорил, что даже после известности и высокого поста Евдокимов не потерял себя: оставался открытым человеком, помогал другим и не прятался за статусом. Его гибель стала для артиста тяжёлым личным ударом и до сих пор остаётся болезненным воспоминанием.
Но если о близких людях Михайлов говорит с уважением и теплом, то к современным медийным правилам относится куда строже. Особенно его раздражает участие известных актёров в рекламе, где, как он считает, стирается грань между созданным на экране образом и реальным поведением публичного человека.
В качестве примера он вспоминает Михаила Пореченкова, который сыграл Ивана Поддубного — образ силы, достоинства и внутренней стойкости. На этом фоне, по мнению Михайлова, появление актёра в рекламе лотерей выглядит как явное противоречие тому образу, который артист когда-то воплотил на экране.
Не меньше вопросов у него возникло и к Константину Хабенскому, который ярко сыграл адмирала Колчака — человека долга, принципов и офицерской чести. Поэтому участие Хабенского в банковской рекламе Михайлов воспринимает как несоответствие между высоким экранным образом и реальной публичной деятельностью.
В одном из эмоциональных высказываний он не стал подбирать мягкие слова:
«Мужики, где ваша честь? Ни стыда, ни совести!»
Сам Михайлов убеждён: если артист носит звание народного, у него должны быть внутренние ограничения, которые нельзя переступать даже ради серьёзных гонораров. Он рассказывал, что однажды сам отказался от выгодного рекламного предложения, потому что не хотел убеждать людей в том, во что лично не верит.
Не оставил Михайлов без внимания и состояние современного кино в целом. По его словам, оно всё чаще утрачивает воспитательную роль и перестаёт давать зрителю глубокий смысл. Особенно тяжело он воспринимает искажения в военных фильмах, где, как ему кажется, смещаются исторические акценты и размываются понятия добра, зла, долга и памяти.
В итоге обсуждение его слов вышло далеко за пределы фамилий Хабенского и Пореченкова. Одни считают Михайлова представителем старой школы, которому трудно принять новые правила профессии. Другие уверены, что он просто произнёс вслух то, о чём многие давно думают, но не решаются сказать открыто.
И главный вопрос остаётся прежним: где сегодня проходит граница между актёрской профессией, большими деньгами и личной честью человека, которого зрители привыкли уважать?
