— Мне нужна женщина максимум до сорока двух. Это крайняя граница. И то только если выглядит лет на тридцать пять, не старше. После пятидесяти — уже совсем другой разговор, Серёга. Хочу бодрую, лёгкую, с огоньком, а не ровесницу.
Сам я, конечно, не модель с глянцевой обложки, но в душе мне всё ещё двадцать восемь. Да и вообще, мужчина с возрастом только становится ценнее, а женщина… ну ты сам всё понимаешь.
Мы с подругой Оксаной сидели за соседним столиком и неожиданно превратились в невольных зрителей этого спектакля. Зашли перекусить после тренировки, обсуждали питание и новый комплекс упражнений, но наш разговор довольно быстро утонул в громком мужском монологе.
— Слышала? — тихо хмыкнула Оксана. — Он, значит, дорожает. По-моему, его уже давно пора в раздел уценки.
— Тише, — усмехнулась я. — Не мешай. Это же почти бесплатный стендап.
А главный герой тем временем разгонялся всё сильнее:
— Я, к примеру, вчерашнюю еду принципиально не ем. Женщина должна каждый день готовить свежее: суп, котлеты, пироги, салаты — всё как положено. Пока я один, могу и пельменями перебиться, не царская персона. Но если отношения серьёзные — тогда должен быть дом. И чтобы она стройная была. Мне нужен баланс: я — солидный мужчина, она — маленькая, лёгкая.
— А дети? — осторожно спросил его приятель, с явным сомнением разглядывая этого «солидного мужчину». — У тебя ведь свои уже взрослые. Скоро, может, внуки появятся.
— Детей мне больше не надо, своих достаточно. Мне нужна женщина для души. И для тела. Активная, чтобы со мной и в лес, и в горы… ну, или хотя бы на дачу без нытья.
Я чуть не подавилась водой. В горы? По его виду было понятно, что он героически устаёт уже на пути от машины до ближайшей шаурмичной.
— Оксан, спорим, он сейчас попытается со мной познакомиться? — шепнула я, едва сдерживая смех.
— Ты это серьёзно? — Оксана округлила глаза. — Марин, тебе ведь не сорок.
— Тсс. — Я приложила палец к губам. — Это будет маленькое исследование. Хочу проверить, насколько глубоко может уходить мужская самоуверенность.
Познакомились мы удивительно легко. Обменялись номерами, и уже вечером он писал мне так уверенно, будто мы были знакомы как минимум год. В интернете он скрывался под ником Лев48. На аватарке стояло фото десятилетней давности: живот втянут, рядом блестящая машина, взгляд победителя жизни.
Через пару дней Роман пригласил меня на встречу. Пришёл при полном параде — пиджак сидел на нём так напряжённо, будто каждая пуговица в любой момент могла объявить забастовку, а живот уверенно шёл впереди хозяина.
— Мариночка, — расплылся он в улыбке, продемонстрировав зубы далеко не рекламного качества. — Сегодня ты просто сногсшибательна.
— Спасибо, Роман, — скромно опустила я глаза. — Ты тоже выглядишь очень… внушительно.
Таких встреч было несколько. Для меня это стало настоящей проверкой актёрского таланта. Я внимательно слушала рассказы о его «деловом проекте» — маленькой торговой точке на рынке, о том, как он «почти взял» новую машину, но решил пока направить деньги в развитие, и о том, насколько для настоящего мужчины важна домашняя женщина. В парке он начинал шумно дышать уже после пары минут ходьбы, но уверял, что это не одышка, а особая методика насыщения организма кислородом.
И вот однажды наступил тот самый момент.
Роман, довольный после ужина и заметно размягчённый моими комплиментами, решил, что пора переводить отношения на новый уровень.
— Мариночка, — сказал он, накрыв мою руку своей ладонью. — Ты почти идеальная: стройная, ухоженная, хозяйственная, молодая. Но я должен кое в чём признаться… Мне не сорок восемь.
— Да? — я удивлённо подняла брови. — А сколько же тебе?
— Пятьдесят пять, — выдохнул он и напряжённо уставился на меня, ожидая реакции. — Но выгляжу-то я нормально, правда?
— Конечно, Ром! — радостно сказала я. — Ну максимум на пятьдесят четыре. Я вообще люблю мужчин с выдержкой. Это же опыт, характер.
Он сразу расцвёл.
— Ну вот и прекрасно. А то я переживал. Я ведь человек принципиальный: старше сорока двух — не мой вариант. Уже энергетика не та. А ты — совсем другое дело, ты огонь, девочка.
— Спасибо, дорогой, — я нежно провела пальцами по его лысине. — Кстати, у меня тоже есть маленький секрет.
— Какой ещё секрет? — он мгновенно напрягся. — Дети? Кредиты? Бывший муж?
— Нет, что ты. Возраст.
Роман заметно застыл.
— Тебе не сорок?
— Почти.
— Тридцать восемь? — с надеждой спросил он.
Я достала из сумки паспорт и спокойно протянула ему.
— Открой, Рома. Сам посмотри.
Он взял документ так, будто держал в руках не паспорт, а опасное заключение врача, раскрыл его и долго смотрел на дату рождения, беззвучно шевеля губами.
Тысяча девятьсот семьдесят шестой год.
— Пятьдесят… — прошептал он, стремительно теряя цвет лица. — Тебе пятьдесят?
— Ровно, Ром. Юбилей был два месяца назад.
Паспорт едва не выскользнул из его пальцев. Он смотрел на меня с таким ужасом, будто я при нём только что превратилась в совершенно другого человека.
— Но как? Ты же выглядишь…
— Как женщина, которая занимается собой, Рома. А не живёт на беляшах и майонезе.
— Это обман! — возмутился он. — Я же сразу сказал: до сорока двух. Это мой принцип. Я не могу встречаться с ровесницей.
— Во-первых, я тебе не ровесница. Во-вторых, пока ты не знал цифру, тебя ведь всё устраивало. Или я где-то плохо играла роль молодой и активной?
Роман налился краской.
— Нет, но сама цифра… Пятьдесят. Это же почти пенсия.
— Старость, Рома, — это когда человек не способен принять реальность, — спокойно сказала я, поднимаясь из-за стола. — А я как раз женщина в самом расцвете. И сегодня я тоже кое-что поняла.
— Что именно? — спросил он уже совсем потухшим голосом.
— Что в мои пятьдесят мне нужен мужчина. А не коктейль из комплексов, живота и рыночной точки. Ты мой «огонь» всё равно не выдержишь. Сгоришь при первой попытке соответствовать.
Я забрала паспорт и направилась к выходу.
— Марина! — окликнул он меня. — Подожди. А как же мы?
— А что мы? — я обернулась. — По твоим же правилам мы с тобой почти одна возрастная категория. А тебе ведь нужна молодая. Вот и ищи. Вдруг найдёшь ту, у которой зрение совсем плохое.
Я вышла на улицу и с наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух. Внизу, у машины, меня ждала Оксана.
— Ну что? — спросила она. — Эксперимент удался?
— Более чем, — рассмеялась я. — Особенно в момент, когда он увидел паспорт. У него было такое лицо, будто ему только что сообщили, что он сам не двадцативосьмилетний юноша.
— И чем всё закончилось?
— Тем, что он дальше пойдёт искать «молодую и честную». А мы сейчас поедем отмечать. У меня вечером свидание с нормальным мужчиной. Ему сорок пять, и ему совершенно всё равно, какая дата стоит в моём паспорте.
Роман, кстати, до сих пор сидит на сайте знакомств. Анкету обновил. Теперь там написано: «Ищу женщину строго до сорока. Честную!». Фото, конечно, осталось прежним — из тех времён, когда его живот ещё не жил отдельной жизнью.
Как думаете, почему некоторые мужчины так панически боятся женщин своего возраста? И нужно ли вообще скрывать возраст ради шанса понравиться — или честность всё-таки лучше любых фильтров и старых фотографий?
